Глаза Пенни округлились, и она не сдержала нервного смешка. Сильное тело Ника мгновенно напряглось, черные глаза засверкали. Протянув узкую загорелую руку, он обхватил тонкое запястье и притянул Пенни к себе – так близко, что у нее перехватило дыхание.

– Ты находишь это смешным?

С опозданием Пенни поняла, что он считает иначе. Она посмотрела в самую глубину черных, как ночь, глаз. Знакомый аромат закружил голову – смесь цитрусового лосьона с горячим, чисто мужским запахом. Ей захотелось уткнуться лицом в его пиджак и глубоко втянуть в себя этот пьянящий аромат.

– Не смешным… печальным, – Пенни пыталась противиться неодолимой притягательности Ника и сохранять остатки рассудительности. – Думаю, ты предпочел бы, чтобы я удовлетворилась деньгами.

Он громко выдохнул.

– Вздор!

– Тогда ты мог бы считать меня алчной. Тогда имел бы право судить меня, оставаясь на высоте положения.

– Я всегда остаюсь на высоте положения.

– Ты привык за все платить… и ты не способен оценить то, что дается даром, – дрожащим голосом клеймила его Пенни, борясь с желанием приникнуть к нему.

– Довольно! – раздраженно и нетерпеливо прервал ее Ник. – С тех пор как в моей жизни появились ты и твоя мать, все обрело свою цену!

При новом обвинении, которое, увы, имело под собой реальные основания, Пенни побледнела. В эту минуту откуда-то издалека донесся ужасающий скрежет, а затем громкий треск. Испуганно ойкнув, Пенни отскочила в сторону.

Ник, нахмурившись, повернулся в сторону двери.

– Что это было?

– Похоже, рухнули леса, – прошептала она.

Выругавшись, Ник устремился в коридор. И только тогда Пенни вспомнила, что он оставил машину как раз рядом с башней. Задержавшись, чтобы надеть кожаные сандалии, она поспешила следом.

Когда оказалась рядом с Ником, тот стоял, молча разглядывая груду искореженного металла и прогнивших деревянных досок, свалившихся на крышу роскошной машины, которая была едва видна под этим хламом.